Сергей Худиев

С беззаконием нельзя бороться беззаконием

Сергей Худиев
публицист, богослов
25 февраля 2021, 09:34

Намедни в Москве произошел дикий случай – вернее, два связанных диких случая. Подросток, пламенный поклонник Навального, плюнул, а потом помочился на своего 90-летнего деда, в ходе возникшей между ними перепалки на политические темы. Приятель подростка снял все это на камеру телефона и выложил в Сеть.

Это не осталось без последствий, ролик заметили в полиции, молодой человек поставлен на учет в ПНД, что, несомненно, отразится на его дальнейшей жизни. Отец мальчика также наказан. При этом, как сообщается, «родители подростка не стали осуждать его поведение, объяснив это тем, что у них конфликтный дедушка».

Через короткое время какие-то люди отловили этого подростка на улице, заставили извиняться и облили мочой из бутылки – тоже сняв это на телефон и выложив в интернет. Комментарии разделились: кто-то сказал, что такое недопустимо, но многие поддержали наказание юного негодяя.

Что же, молодой человек действительно негодяй и нуждался в наказании – им, собственно, и занялась полиция. Можно понять крайнее негодование, которое у людей вызвал его поступок. Это нагло ржущее зло, которое не уважает ни седин, ни родства, невозможно терпеть. Презрение к старикам, которое демонстрировал и сам Навальный, и этот его юный последователь, никому не должно сходить с рук. Но и одобрить людей, которые творят наказание именно таким способом – невозможно.

Первое и самое очевидное – государство должно сохранять монополию на применение силы. Расшатывать закон и порядок можно с разных сторон – грамотные шататели именно это и будут делать. Не так важно, от кого исходит беззаконное насилие – от революционеров или, внешне, их противников – важно, что общество ставится перед фактом, что государство лишено монополии на применение силы, любой желающий может по собственной инициативе атаковать людей, которые ему представляются плохими.

Фото:  Jiri Hubatka/Global Look Press

Бедственное состояние Украины, где президент вынужден больше считаться с бандами «патриотических» громил, чем со своими избирателями, показывает нам, к чему приводит (и достаточно быстро) ситуация, когда все желающие берут закон и порядок в свои руки. Очень быстро оказывается, что это руки самых криминальных, буйных и безответственных – тех, кому нравится насилие как таковое, которые не дорожат ни своей, ни чужой жизнью. Причем первоначально граждане могут даже аплодировать их действиям, полагая, что они быстро и эффективно наказывают злодеев – наркоторговцев или коррупционеров, до которых не может добраться закон. А потом уже становится непонятно, как вернуть в государство закон и порядок. Конечно, закон может казаться неповоротливым, принимаемые им меры – недостаточными, особенно когда мы имеем дело с такими возмутительными случаями, как этот. Но единственная альтернатива закону – беззаконие. Ситуация, когда любой желающий может назначить себя как судебной, так и исполнительной властью, опасна не только для плохих людей. Плохим могут назначить кого угодно – в том числе вас.

Грань между цивилизованным человеком и людоедом тонка, перейти ее легко – и в истории, в том числе нашей, множество примеров такого перехода. Есть некоторые представления, которых мы можем не осознавать – но которые лежат в основании нашей цивилизации. Люди давно догадывались, что достоинство человека принадлежит не только ему. В Древнем Риме гражданина, совершившего преступление, можно было казнить – но не через распятие, потому что эта казнь считалась крайне унизительной, и в лице распинаемого гражданина (хотя бы и преступника) унижению подвергся бы сам Рим.

В сословных обществах нельзя было подвергать телесным наказаниям дворян – конкретный дворянин мог быть негодяем, но выпороть его было нельзя, потому что в его лице оскорбление было бы нанесено дворянству в целом. Конечно, эти представления о чести носили ограниченный характер – они не распространялись на чужаков, не-римлян или не-дворян. Но сама идея, что человека можно наказывать, но нельзя унижать, уже была очень важна. Она была подтверждена – и обрела метафизические основания – с проповедью христианства. Церковь провозгласила, что человек (любой человек) создан по образу Божию. Он несет на себе отражение своего Создателя. В любом человеке следует почитать этот образ.

Причем именно в любом – в приятном, неприятном, соплеменнике, чужестранце, богатом, бедном, ребенке, старике. И в том числе в плохом человеке – в преступнике и негодяе. Вооруженного врага можно застрелить – но нельзя мочиться на его труп. Преступника можно подвергнуть законной каре – но нельзя демонстративно унижать. Потому что даже плохой человек несет на себе образ Божий. Другая идея, связанная с христианством (хотя отчетливые ее проблески были и в других традициях) – это забота о своей душе. Некоторые поступки нельзя совершать, потому что они оскверняют душу.

Когда ты издеваешься над другим человеком (он может быть дурак, преступник, отвратительный тип вообще, но издеваешься именно ты) – это налагает определенную печать на тебя. Мы не делаем некоторых вещей с другими людьми не потому, что они их не заслуживают – а потому, что мы не заслуживаем их делать. В советском фильме «О бедном гусаре замолвите слово» сюжет вертится вокруг того, что офицеров-гусар привлекают к постановочному расстрелу «бунтовщика», чтобы проверить их лояльность. Как отмечают историки, ничего подобного в России 1830-х не могло произойти: предлагать офицеру работу палача – значило нанести ему возмутительное оскорбление. 

Независимо от того, насколько мерзким типом был приговоренный, офицер считал недопустимым и пагубным для своей чести лишать жизни безоружного человека. Обливать человека мочой – крайне позорно и унизительно для того, кто обливает. У человека, который так поступает, нет представления о своем – не только о чужом – достоинстве. Подросток, помочившийся на деда, утратил всякие представления о чести и достоинстве – или никогда их не имел. Но у нас-то такие представления есть.

Мы не можем поступать таким образом. Безобразник должен быть наказан – по закону. Если закон оказывается недостаточен, нам нужно думать, как его дополнить. Но никогда нельзя, борясь с беззаконием и бесчестьем, самому становиться беззаконным и бесчестным.